Рогоносец


 В восьмидесятые годы поездку во Францию можно было спокойно считать неосуществимой мечтой. Если кто-то в тусовке произнес бы магические слова:

— Когда мы были в Париже…

В общем, для молодого человека поездка в Париж гарантировала горящие глаза девушек и их внимание. Он становился если не полубогом, то суперменом. Он был в Париже…

Вечером Олег проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечи.

— Оле-ег, Оле-ег! Проснись! У меня растут рога! — узнал он голос своего друга Николая.

— Коль! Хорош шутить! Тошно мне. Дай поспать!

— Оле-ег! Я не шучу, точно растут рога. Пощупай!

В полудреме Олег провел рукой по голове друга. Сон начал проходить. Рога не рога, но один огромный рог на голове Николая точно прощупывался.

— Допились, — подумал он.

— Может, на тебя французская кухня так влияет, или жене домой позвони, узнай новости, — пошутил он.

Но шутки шутками, а рог явно существовал, и Олег сделал над собой усилие, чтобы проснуться.

Проснуться было нелегко. Так получилось, что сегодня за обедом француженка из общества дружбы Франция-СССР принесла бутылку с какой-то жидкостью и находящейся в этой жидкости, то есть внутри бутылки, грушей. Все порассуждали, каким образом в бутылку можно затолкать грушу, а хозяйка рассказала, что отец вырастил грушу внутри бутылки и приготовил удивительный напиток, который она теперь хочет выпить за дружбу между двумя странами.

Как ни странно, но особого интереса к этому предложению со стороны русских не наблюдалось. Большинство еще еле отошли от вчерашней вечерней гулянки и морально готовились к сегодняшней.

Сложно понять, какие мотивы движут человеком, когда он решает напиться, особенно когда подобное решение созревает утром или днем, но решение в голове у Олега возникло. Пить так пить. Тут же было заключено пари, что вся бутылка будет им выпита. Был истребован большой стакан как признак особой русской доблести. И жидкость стала перетекать из бутылки с грушей в русские внутренности. В бутылке оказался обычный вонючий самогон весьма значительной крепости, но отступать было уже некуда. В общем, ни за что ни про что, скорее из стремления понравиться переводчице, с которой уже начали выстраиваться какие-то отношения, он накачался в середине дня противнейшей самогонкой.

Одно успокаивает: владелица бутылки была довольна тем, что русские не отказались от ее угощения, и, кажется, оно пришлось им по вкусу. Ведь не так уж важно, что все угощение сконцентрировалось в одном из них.

После обеда отправились на экскурсии смотреть какие-то серые и удивительно похожие один на другой замки. День тянулся медленно, был разорван аперитивом в мэрии, и когда время наконец подошло к ужину, то есть к очередной вечерней пьянке с французскими друзьями, Олег с облегчением добрался до своей кровати и заснул.

Будили его не один раз.

Сначала пришел Николай и успокоил:

— Спи, я сказал шефу, что у тебя болит голова.

Через несколько минут пришла француженка-переводчица, ради которой Олег и напился в середине дня, и с заботой в голосе сообщила:

— Отдыхай, я сказала шефу, что у тебя проблемы с желудком.

И, наконец, эта идиотская история с рогами… Но ничего не поделаешь, надо просыпаться, и Олег начал медленно выводить себя из состояния сна. Постепенно все становилось на места. Он еще раз потрогал голову друга и не на шутку обеспокоился.

— Допились, — подумал он, — или заразу какую подхватили…

— Вспомнил, — заорал Николай. Днем подавали французский сыр…

Весь в плесени, такого в Союзе в те времена и не видывали. Обычный — твердый-то — встречали редко. Сорт был один — сыр. Называть его голландским или костромским, какая разница. Сыр и все. Правда, был еще один сорт — плавленый. Любимый сыр школьников и студентов. А тут принесли что-то в плесени да еще понарассказывали, что хороши те сыры, которые шевелятся от копошения в них червей. Посмотрел на этот сыр Николай, попробовал и выплюнул. И черт его за язык дернул:

— Если кто-то из наших съест хоть кусочек, я под столом на карачках проползу.

Олег толкнул его в бок локтем, а глазами на противоположную сторону стола показал, там девчушка из делегации этот сыр на хлеб намазывает и ест без явного отвращения, даже с удовольствием.

А Николай — человек слова. За карточным столом частенько сиживал. Молча встал, стул отодвинул и под стол нырнул. А стол-то особый. Огромный. Буквой ≪П≫. За ним тридцать человек наших и не меньше французов из общества дружбы сидят, на русских и их характер дивятся. Так, никому ничего не объясняя, прополз Николай под столом и обратно на свое место сел. Но где-то все же сильно башкой ударился, отчего вечером с ним испуг по поводу роста рогов и случился.

Обрадовались друзья, что и дома-то у них все нормально, и кухня на них французская негативно не влияет, и пошли дальше дружбу с французами укреплять.

Реклама
%d такие блоггеры, как: